Я дрался в Новороссии! [сборник] - Федор Дмитриевич Березин

Дмитрий Янчевецкий. По сути, это было сведение политических счетов. Австрийский кайзер Франц-Иосиф заменил осужденным смерть на пожизненную тюрьму. И только после его смерти в следующем 1916-м новый император Карл - совсем молодой и достаточно гуманный человек - выпустил их из тюрьмы, понимая, что процесс был обыкновенным фарсом. Никакой государственной измены за Марковым и его товарищами не числилось. Они просто отстаивали свою национальную идентичность и культурные права". 

* * *

Такое искоренение всего русского было и во Вторую мировую, так происходит и сегодня, но теперь уже в юго-восточных областях, а это уже практически в самом центре русского мира. Необходимо понять, что Великую Россию в Донбассе враги хватают за ноги и пытаются повалить, уничтожить идеологически, экономически и вовлечь в новую братоубийственную гражданскую войну, и она уже идет!

Вот только одна трагическая история, исторический факт преступления против собственного народа киевских властей!

Судьбы, сплетённые кровью

На север от Луганска, у города Счастье, были слышны глухие разрывы снарядов. Оттуда пришла черная, страшная весть об очередном военном преступлении украинской армии и карательного батальона "Айдар", зверском убийстве донского казака Вадима Боброва.

Не для меня весна придет,

Не для меня Дон разольется,

И сердце девичье забьется,

С восторгом чувств, не для меня...

Эти слова, пронизанные грустью, из казачьей песни летят над донецкой степью, вплетаясь в разорванное мирное небо многострадального Донбасса, летят над вспаханными снарядами, минами и ракетами залпового огня полями. Они влетают в разбитые окна мирных домов, православных храмов, школ, больниц, детских садиков, проникают вместе с дымом и гарью в подвалы, которые стали приютом для сотен тысяч жителей Луганска, Донецка и десятков других городов, они стелятся над окопами ополченцев стоящих насмерть в праведном бою с киевской, фашистской хунтой. Все это происходит на наших глазах, в нашем мире, в двадцать первом веке.

Как объяснить звериную, патологическую жестокость тех, кто возомнил себя "сведомыми-сверхчеловеками" и развязал братоубийственную, гражданскую войну на Юго-Востоке Украины, в Новороссии? Как понять, для чего в мирные дома тружеников, шахтеров, металлургов, учителей врывается смерть и каждый день, она злодейка, косит женщин, детей и стариков, останавливает молодые сердца наших братьев?

Эти вопросы не дают покоя миллионам здравомыслящим людям, но боль и страдания русских, украинцев, жителей всего многонационального Донбасса, как никогда сплотила души огромного Русского мира. Так было всегда в лихие годины истории, поэтому еще "придет весна и тихий Дон наш разольется... и с восторгом чувств сердце девичье забьется!"

То очищение, которое по Божьей Воле происходит в Новороссии, несомненно, должно просветлить умы многих заблудших и показать всему миру - кто есть кто! Показать, кто есть истинные враги нашей Великой Православной Земли.

Я смотрел в окно на погрузившийся во тьму город и не мог понять, был Луганск полумертвым или полуживым... Только лай обреченных, брошенных своими хозяевами, голодных собак пронизывал темноту, лай эхом разносился, отражаясь от бетонных стен, по всему кварталу заполняя безмолвную тишину ночного города. Это ли конечная цель так называемой антитеррористической операции для киевских властей? Нет, их цель полностью очистить от людей луганскую и донецкую землю. Их цель посеять панику среди населения, запугать и поставить не колени всех тех, кто не поддерживает политику, навязанную англосакским миром, которая направлена, прежде всего, против Великой России, а народ Донбасса и всей Новороссии для них просто разменная монета и пушечное мясо. Но как сказал Павел Беспощадный:

Донбассу жить! Сирена шлет сирене

Горняцкой дружбы благовест стальной:

Донбасс никто не ставил на колени

И никому поставить не дано!

И нет земли прекрасней, вдохновенней,

Где все творцом-народом создано.

Донбасс никто не ставил на колени

И никому поставить не дано!

Не удалось поставить на колени и донского казака Вадима Боброва! Он принял мученическую смерть, Вадим Владимирович был зверски убит фашистами-айдаровцами хотя и не был в ополчении, не брал в руки автомат, а до последнего своего дня ходил на работу в оккупированном городе Счастье на электростанцию, понимая, что он нужен там за пультом Луганской ТЭС.

Над головой летали снаряды, но труженики-энергетики выполняли свой профессиональный долг даже тогда, когда в результате боевых действий возле города Счастье несколько снарядов попали на территорию Луганской ТЭС. Один снаряд повредил трансформатор. Начался пожар, загорелось трансформаторное масло. Электростанция автоматически отключилась. Продолжающийся обстрел и высокая температура горения масла не позволяла членам добровольной пожарной дружины подойти к трансформатору для его тушения. Также из-за обстрела не могли приехать пожарные подразделения ГСЧС. Кроме того, некоторые объекты станции были заминированы карателями батальона "Айдар". Все сотрудники станции укрывались в бомбоубежище. Огонь мог перекинуться на заминированные энергоблоки и тогда, по словам специалистов, предугадать последствия никто не мог. Станция могла взлететь на воздух. Но и теперь, как говорят энергетики, ТЭС полностью "ушла в 0". Это значит, что без света осталась вся Луганская область, которую в последнее время питала единственна ТЭС. Реакция людей в Луганской области была молниеносной, началась паника. Свет пропал практически везде - даже там, где не было войны. Только благодаря самоотверженным усилиям работников станции, добровольных дружин и пожарных удалось предотвратить катастрофу огромного масштаба для всех жителей Луганщины.

Все обстоятельства гибели Вадима Боброва точно неизвестны, но со слов жителей города Счастье, известно, что во время карательных облав в городе, по выявлению людей причастных к ополчению, в квартиру Вадима ворвались каратели. Они стали производить обыск и нашли форму донского казака, папаху, георгиевские ленточки. Вадим никогда не скрывал, что он потомок славного донского рода, он гордился своими предками, которые веками жили на берегах Северского Донца, молились Богу, пахали землю.

До войны Вадим вел активную работу по восстановлению исторических традиций донского казачества в Станично-Луганском юрте Луганского округа донских казаков, в хуторе Петровка. Встречался со школьниками, рассказывал об истории донских казаков, участвовал в патриотических походах и сборах луганской молодежи.

Особой гордостью в его душе и сердце была память о своем родном дяде Виталии Чевердаке, геройски погибшем на афганской войне. Он с трепетом в голосе всегда рассказывал о подвиге, который совершил в горах Афгана его дядя. Не знал и не ведал тогда Вадим, что их судьбы, как и тысячи других судеб переплетутся в крови новой войны.

Вадима долго пытали, добиваясь признания о связях с ополчением, кололи подарочной шашкой, били, жгли, а потом ничего